Блог myrk

Регистрация

Журналист

Владимир Гиляровский был одним из первых в Рф мастеров газетных сенсаций.

 

Засилье «желтой прессы» в последние десятилетия изрядно дискредитировало текст «журналист». Многие сейчас воспринимают его как синоним моральной нечистоплотности и молвят о корреспондентах не по другому как о адептах очередной «древнейшей профессии». Что ж, к чему хитрить: считающие так имеют на это основания. Уж очень много развелось желающих реализовать подороже собственный бойкий дар. И строчить, конечно, только то, что закажет «отстегивающий» владелец.

 

Хотя не всегда текст «журналист» звучало чуть ли не как досадное прозвище. В конце XIX — начале ХХ века в Рф тоже было много продажных газетных писак, хотя все таки имя корреспондента имело достаточно высшую репутацию благодаря таким титанам жанра, как Владимир Алексеевич Гиляровский, которому 8 декабря исполнилось 160 лет.

 

 

Наилучший портрет Гиляровского-журналиста принадлежит, наверное, Антону Павловичу Чехову, который когда-то заявил ему: «Ты — курьерский поезд. Остановка — 5 минут. Буфет». А сам В. А. Гиляровский писал о для себя так: «У репортера тех дней (80-е гг. XIX в. - А. В.) не было крепких привязанностей, не имело возможности быть… Крепких знакомств летучему журналисту тоже не было времени заводить — единственное знакомство у меня на тот момент, знакомство жилищами, было с семьей Чехова, ну и то до того времени, пока же Чехов не зашел в популярность».

 

Кстати, знаменитый чеховский рассказ «Преступник» написан почти во всем благодаря Гиляровскому.

 

 

В 1885 и 1886 гг. Чехов два раза приезжал к Гиляровскому на дачу в Красково. На берегу пруда они когда-то заметили рыбака, который мазал илом загноившуюся ногу. «Врачебное сердечко» Антона Павловича не выдержало данной первобытной картины. Он оглядел ногу мужчины (его приглашали Никита) и прописал ему какую-то мазь. Скоро Гиляровский привез ее Никите, хотя тот сказал: «Напрасно средства не плати, а что мазь данная стоит — лучше мне отдавай средствами или сигаретам нюхательного купи: табак червя в ноге ест». Разумеется, тогда же Чехов приметил на сетях у Никиты странноватые грузила. Гиляровский объяснил, что это гайки, которые рыбак отвинчивает от жд рельсов. Потом Антон Павлович длительно говорил с Никитой, «записывая кое-какие выражения». Интересно, что Чехов, подобно следователю из «Злодея», хотел разъяснить Никите, что «отвинчивать гайки нельзя, что от этого имеет возможность случится катастрофа», хотя тот отвечал писателю практически так же, как его будущий персонаж Денис Григорьев: «Нешто я все гайки отвинчиваю? В одном месте 1-ну, в ином — другую… Нешто мы не осознаем, что льзя, а что нельзя?» По версии Гиляровского, Никита произвел на Чехова «мощное воспоминание». Возможно, наверняка такое же воспоминание он создавал на полицию, поскольку конфликта с ней насчет гаек оканчивались для Никиты благополучно, в различие от чеховского персонажа.

 

Владимир Алексеевич Гиляровский появился в Вологде 8 декабря 1853 года (по иным данным — в 1855-м, хотя мы станем идти по стопам хронологии, которой держался сам Гиляровский). Основатель его работал в милиции становым приставом. Это достаточно смешное событие, если принять к сведению, что в молодости Владимир Гиляровский нередко бывал не в ладах с законом. В июне 1871 года, в последствии неуспешного гимназического экзамена (он вообщем плохо обучался), Гиляровский без паспорта и средств убежал из жилища — «ушел в народ», как тогда гласили. Дойдя пешком до Ярославля, он присоединился к ватаге бурлаков и 20 дней шёл с лямкой по Волге от Костромы до Рыбинска. Владея недюжинной физической мощью, в Ярославле Гиляровский трудился крючником в порту. Осенью такого же года он поступил на военную службу вольноопределяющимся в Нежинский пехотный полк. В 1873 г. его отослали на учебу в Столичное юнкерское училище, где он проучился в пределах месяца, после этого был отчислен в полк за несоблюдение дисциплины. Службу, впрочем, Гиляровский продолжать дальше не стал, написав рапорт об отставке.

 

Потом он бродяжничал («босяковал», как тогда гласили), был истопником, трудящимся на белильном заводе негоцианта Сорокина в Ярославле, пожарным, трудился на рыбных промыслах, в Царицыне нанялся табунщиком, в Ростове-на-Дону поступил наездником в цирк. Владея очень яркой наружностью, в 1875 г. Гиляровский получил приглашение пойти актёром в арена. Сначала он выступал на провинциальных сценах — Тамбова, Воронежа, Пензы, Рязани, Саратова, Моршанска, Кирсанова и т. д.

 

В 1877 г., с началом русско-турецкой войны, Гиляровский пошел добровольцем в армию, вел войну вольноопределяющимся на Кавказе в 161-м Александропольском полку, в последствии перешёл в охотничью команду (добровольцев-разведчиков).

 

Был награждён Символом Отличия Военного ордена святого Георгия IV степени, светлобронзовой медалью «За русско-турецкую войну 1877—1878».

 

В 1881 г. Гиляровский поселился в Москве (потом он будет известным москвоведом) и трудился в театре Анны Бренко. Осенью такого же года он кинул арена и увлекся журналистикой. Поначалу Гиляровский печатался в «Русской газете» (поначалу как поэт), а позже начал трудиться репортёром в печатном издании «Московский листок», благодаря которой и прославился.

 

 

В 1882 г. Гиляровский стал создателем известного разоблачительного расследования. Тогда случилась ужасная жд катаклизм на станции Кукуй. Особенная комиссия по выявлению оснований аварии трудилась в критериях жесткой секретности, потому что и без расследования были явны просчеты дорожный администрации. Чужие в Кукуевку не допускались. Гиляровский спрятался в уборной вагона, а позже неприметно присоединился к комиссии, члены коей не могли знать хорошо друг дружку. 14 дней по порядку он посылал разоблачительные корреспонденции в «Столичный листок». Хотя, в различие от передовых «создателей сенсаций», о нем нельзя было заявить, что он для себя делал имя на постороннем горе. Он сам принял участие в раскопках трупов убитых (их завалило водянистой глиной) и, как позже говорил, так пропах трупным ароматом, что полгода не имел возможности есть мяса.

 

Гиляровский с кастетом в кармашке возникал в самых ужасных притонах Хитровки и Сухаревки (по всей видимости, только он, прошлый «босяк», имел возможность оттуда выйти целым и невредимым) и писал сенсационные очерки о жизни их жителей, ни разу не сваливаясь в настолько знакомую нам «чернуху». Непосредственно Гиляровскому принадлежит один из первых газетных репортажей о Ходынской катаклизму в мае 1896 г., очевидцем которой он был непосредственно, чуть не погибнув при всем при этом.

 

Отлично знакомые по нашего времени трудности мы лицезреем в очерке В. Гиляровского «Труженики», так и не написанном (разумеется, по цензурным суждениям) при жизни писателя.

 

 

Речь шла о Владикавказской стальной дороге, имевшей в 1900-х годах определенный статус между иных, служебных и личных, дорог Рф: «владельцами дороги состоят петербургские сановники, владеющие акциями».

 

 

С мая по сентябрь они прибывали Владикавказской дорогой на отдых на кавказские курорты, а подчиненная им администрация пути с ног сбивалась, чтоб их ласкать. «Инженеров данной дороги то и дело видишь на всех курортах, то кого-нибудь провождающих в курзалах «по делам службы». А то с кем-нибудь пирующих, когда на очень большой полосы идет перемена шпал — самые жаркие летние работы». Это, учитывая мнение Гиляровского, и являлось главной предпосылкой 18 крушений в год на Владикавказской дороге. «Не имеют возможности же они (начальство и инженеры. — А. В.) сразу быть и на курортах, и следить за кладкой шпал, и уследить, чтоб шпалы все по порядку, где надо(надобно), клались новые, а не 1-на свежая на десяток стареньких. Непосредственно это директива приходится делать поэтому, что пассажиры, привезшие с минувшего катастрофы гнилостные шпалы, вблизи с ними находили и новые». Как это смахивает на известную аферу с подменой водопроводных и отопительных труб в Петербурге и Ленобласти!

 

В 1899 г. В. Гиляровский опубликовал в печатном издании «Россия» отличный очерк «Стальная горячка», имеющий бесспорную историческую ценность, об зарубежном капитале, эксплуатирующем природные богатства Рф. «Размер зарубежных вложений» ощущается уже по национальному и соц. составу героев: «Вблизи со мной занимают купе четыре француза, болтающие всю дорогу. Купе по иную сторону занято 2-мя британцами, которые все время молчком курят сигары и читают экскурсовод». А вот в 3-ем классе — «битком: двигается много трудящихся — приемущественно, орловских — копать руду в Кривом Роге. 2-ой класс — тоже битком. Движутся французы 2-го анализа и маклера. В первом классе плотно: французы 1-го разбора… В 3-ем классе — заманчивые надежды на доход восьми гривен в денек (т. е. 80 коп., а в месяц — в пределах 21 руб. — А. В.). Во 2-м гудит некий рой пчел: (…) 5 тыщ в разведку, 2 копейки попудно, 20 млн. в год, 100 тыщ за усадьбы… В первом классе — все молчат» (курсив мой. — А. В.).

 

 

То, что обрисовывал Гиляровский в Новороссии в 1899 г., могло статься с Украиной в случае ее предисловия в ассоциацию с ЕС.

 

» …Нижне-Днепровск… Тут фабрики вагоностроительный, эстампатный, трубопрокатный, механический и прочие. Большенные строения, электроэнергию. И все до 1-го завода, весь данный гигантский и драгоценный город, выросший, как в магической притче, - все принадлежит иностранцам…». Очевидно, и все прибыли уходили на Запад: «неудержимо плывут отсель российские деньги за границу…» Эксплуатация природных недр Рф велась фактически бесконтрольно: «Горное управление Южной Рф располагается в Екатеринославе и делится на 5 округов, в состав которых заходит 9 губерний. В Кривом Роге добывается в пределах 200.000.000 пудов и не имеется ни 1-го каждый день живущего адепта горного надзора…» Сегодня многие грезят у нас об повышении зарубежных вложений и реализации иноземцам «невыгодных компаний», полагая, что это вложение средств в Россию, а не утечка капиталов на Запад. Хотя это глядя с какой точки зрения… Если исходя из убеждений очерка Гиляровского, то это будет просто более утонченной конфигурацией утечки капиталов. Патетика «Стальной горячки» в том, что нужно самим прибыльно эксплуатировать свои недра.

 

Гиляровский либо «дядя Гиляй», как его приглашали в журналистской среде, был одним из первых в Рф мастеров газетных сенсаций. Венцом его репортерской работы стало путешествие в поезде, на котором машинист А. В. Ухтомский, эсер, вывозил под пламенем правительственных войск дружинников из Москвы в декабре 1905 г. Про это — очерк Гиляровского «В вихре» (1907). Тогда же он записал рассказ железнодорожника Т. В. Голубева о карательной экспедиции полковников Мина и Римана в Москве, размещенный только в 1925 г. Это эталон добросовестной журналистской работы. Повстанцы, в каких напрямик из окон вагонов, с площадок выстрелили бойцы Семеновского полка, изображены никак не ангелами: поезд Римана застигнул многих из их за мародерством и грабительством станционных складов. Хотя бессудная экзекуция всегда жутка и навечно остается в памяти народа. Мы знаем, чем завершилось взаимное озлобление в 1917 году…

 

 

Умея строчить остро и хлестко, Гиляровский владел своеобразным грубоватым юмором.

 

 

В автобиографической книжке «Мои скитания» (1928) он ведает историю, когда, следуя с театральной труппой в Пензу, он, угощаясь в буфете на станции Муравьево пивом (наверняка подметил Чехов по поводу «буфета»!), не услышал третьего звонка. Бросившись вослед уходящему поезду, крепыш Гиляровский был готов вскочить на последнюю площадку, как кто-то обхватил его позади. Это оказался бдительный жандарм. Возможно, инстинкты бывшего обездоленные, «ходока в люд», возобладали в данный момент во Владимире Алексеевиче и он, «не раздумывая, с почерку» - хватил несчастного жандарма, который всего только желал выручить ему жизнь, кулаком по физиономии. Тот «загремел на рельсы с высочайшей платформы». «Гвалт, грохот и крики»… Тогда и Гиляровскому, некогда исполнителю роли Швейцера в «Разбойниках» Шиллера понадобилось прятаться в товарном вагоне с быками. Так он и доехал вместе с великими парнокопытными, флегматично жующими жвачку, до Ряжска, где повстречал собственную труппу.

 

А в книжке «Приятели и встречи» (1933), в главе «Люди с волчьим видом», Гиляровский ведает, как он попал в снежный буран в ногайской степи. Заледенелый, покрытый снежным покровом, он все-же добирается до станции Богословской, где садится в поезд. Потому что поужинать в станционном буфете он не успел, то берет ужин с собой в вагон. Когда Владимир Алексеевич перекусывал в пустующем купе, середина(средина) колбасы свалилась на застилающую пол волчью шкуру, хотя он до смерти утомился, ему было лень поднимать… Гиляровский ложится на диванчик, употребляет лежа пиво, бутылку ставит на пол. Он стал уже засыпать, как внезапно заметил, что волчья шкура… зашевелилась. После этого стоявшая на полу бутылка с пивом пропала под диванчиком. Гиляровский слышит: «Буль… буль… буль..». Он, по обычной собственной привычке, понюхал сигаретам, позже вскочил, запустил руки под диванчик и достал оттуда бедного, оборванного, бледноватого «зайца», решившегося полакомится его колбасой и пивом. В конечном итоге Гиляровский скормил изголодавшемуся обездоленному и остаток собственного ужина…

 

В. А. Гиляровский прожил долгую жизнь. Он умер 1 октября 1935 г. в возрасте 82 лет. Незадолго до собственной кончины он заявил собственному воспитаннику и приятелю Н. И. Морозову:

 

«Никто от нас с тобой в жизни не хныкал. Никому мы не создали практически никакого зла. Душа моя чиста… Чиста моя совесть… Как у новорожденного. Ощущаю, как мне с легкостью будет на росстанях…»

 

 

Кто из передовых корреспондентов, кумиров публики, может заявить о для себя на смертном одре что-нибудь схожее?